ТРУДНОСТИ С УТРЕННЕЙ МОЛИТВОЙ - Садик машар

Перейти к контенту

Главное меню:

ТРУДНОСТИ С УТРЕННЕЙ МОЛИТВОЙ

Детский мир > ДЕТСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ
ТРУДНОСТИ С УТРЕННЕЙ МОЛИТВОЙ (НАМАЗОМ-ФАДЖР)

– Никак не могу подняться на утреннюю на молитву, – пожаловался Мустафа.
– Это не так уж сложно, – сказал Мухаммад.
– Тебе легко говорить, тебя будят. А я люблю поспать. Бабушке нездоровится, и мама на время переехала к ней. Утром я дома один. Папа приходит с работы только в семь утра.
– Заведи будильник, – сказал Мухаммад.
– Сегодня я так и сделал. Но я выключил его, не просыпаясь. Даже не помню, как это вышло. Утреннюю молитву я проспал.
– Заведи два будильника, – предложил Мухаммад.
Мустафа только пожал плечами.
– А как твоя мама будит тебя?
– Она трясет меня и просто вытаскивает из постели. Иногда она даже oтводит меня в вaнную и брызгает водой на лицо. Когда я сплю, я словно медведь во время зимней спячки. Проснуться просто невозможно.
Мухаммад рассмеялся. Оба мальчика сидели на скамейке возле школы. Большая перемена подходила к концу.
– Я не люблю пропускать молитву фаджр* и совершать ее уже после того, как взойдет солнце, – сказал Мустафа. – Весь день после этого идет насмарку.
– Мне это знакомо, – сказал Мухаммад.
– Когда отец возвращается домой и видит, что я еще сплю, для него я – словно младенец, который не в силах позаботиться о самом себе. После этого я всюду опаздываю. Закончить завтрак нет времени, я бегу на автобус, даже не успев накинуть пальто. И так уже два дня подряд.
Школьники начали заходить обратно в школу.
– Попробуй поставить два будильника, но не рядом с постелью, – сказал Мухаммад. – Тогда тебе придется встать, чтобы выключить их.
- - -
* Фаджр – молитва на рассвете; одна из пяти ежедневных молитв у мусульман.
- - -
– Ладно, – сказал Мустафа. – Можно попробовать.
Оба мальчика встали.
На следующее утро в половине шестого в доме у Мустафы было тихо. Погода стояла прохладная, температура упала, зато в постели было так тепло! Мустафе снилось, что в погожий солнечный день он едет на велосипеде, спускаясь с холма. Велосипед ему великоват, и хотя он крутит педали, кажется, что велосипед едет сам. Скорость всё растет. Вдруг в комнате Мустафы зазвенели два будильника. Во сне Мустафа обернулся назад. Группа велогонщиков быстро догоняла его. Они звонили звонками на рулях велосипедов, чтобы он уступил им дорогу. Они уже были рядом, справа и чуть сзади от него. Их звонки становились всё громче и настойчивей. Они требовали от Мустафы действия. Сон начал таять, но Мустафа еще не проснулся. Вдруг всё успокоилось, и Мустафа опять заснул.
– Мустафа! Мустафа!
Голос был громкий и настойчивый.
– Давай поднимайся!
Его отец стоял у двери, уперев руки в бока. Когда Мустафа поднял голову и открыл глаза, он увидел, что отец с укором качает головой и повертывается, чтобы спуститься обратно в холл.
– Тебе пора вставать и помолиться, а то опоздаешь в школу, – сказал он. – И завтрак уже готов.
Мустафа был совершенно сбит с толку. Прямо перед ним находилась ножка стула – там, где она, оканчиваясь, упиралась в ковер. Он приподнялся на локтях. Два будильника стояли под стулом в разных местах – там, куда он поставил их вечером. Оба были выключены. Сам Мустафа лежал на полу, протянувшись от своей постели к стулу. Одной рукой он вцепился в одеяло, которое стащил с постели, чтобы укрыться.
Мустафа тяжело вздохнул. Он ничего не помнил. Он даже не мог вспомнить свой сон с велосипедом.
– Хорош, нечего сказать, – засмеялся Мухаммад, выслушав его рассказ.
– Это безнадежно, – сказал Мустафа.
– Положи будильники под подушку, – посоветовал Дауд.
Они сидели на баскетбольной площадке. Дауд тоже включился в их разговор.
– Я уже пытался, – сказал Мустафа. – Не действует. Я просто выключил звонок.
– А у меня нормально, – сказал Дауд. – Часы будят меня.
Тут Мухаммад кое-что придумал. 
– Пусть твой отец позвонит тебе, – предложил он. – У тебя в комнате есть телефонная розетка?
– Конечно, – сказал Мустафа. – Отличная идея!
– И так просто, – сказал Мухаммад. – Он может говорить с тобой, чтобы ты опять не заснул.
– Звонок настигнет тебя и в постели, и в пpиxожeй, – сказал Дауд. – Так что ты не сможешь опять заснуть.
– Фантастика! – произнес Мустафа. – Это может получиться. Пожалуй, мы сумеем вывести медведя из спячки!
Вечером Мустафа попросил отца позвонить ему утром, ровно в половине шестого. Перед тем, как лечь спать, он перенес телефон из комнаты отца в свою. Он подключил шнур к своей розетке и поставил телефон на столик возле кровати. Регулятор громкости звонка он вывел на максимум. Это должно было сработать.
Утром телефон прозвонил семь раз до того, как Мустафа наконец поднял трубку.
– Алло, – протянул он.
– Мустафа, это папа, – донеслось из трубки.
– Папы нет дома, – пробормотал Мустафа и повесил трубку.
Во второй раз телефон прозвонил три раза, пока Мустафа не снял трубку.
– Да.
– Мустафа, это папа, не вешай трубку! Это папа говорит!
У сонного Мустафы брови изумленно поползли вверх.
– Это твой отец. Тебе пора вставать. Ну-ка поднимайся!
– Хорошо, папа.
Мустафа свободной рукой попытался откинуть одеяло и опять впал в полудрему.
– Мустафа, подъем!!! – прокричал отец.
Мустафа сбросил одеяло и соскочил с кровати. Теперь он стоял с трубкой, прижатой к уху. Глаза его были закрыты.
– Мустафа, слушай меня, – донеслось из трубки. – Возьми телефонный аппарат.
Мустафа протянул руку и взял со стола телефон.
– Время делать фаджр, – сказал голос. – Иди в холл.
Мустафа медленно сдвинулся с места.
–Не оставляй телефон, – сказал голос.
Мустафа подошел к двери.
– Не клади телефон, Мустафа. Ты меня слышишь?
– Да.
– Тогда иди через холл в ванную и сделай вуду*.
Мустафа двинулся к холлу.
- - -
* Вуду – омовение перед молитвой.
- - -

– Теперь слушай меня. Включи све…
Мустафа прошел еще немного. Когда он дошел до выключателя, телефонный шнур натянулся и – р-раз! – разъем выскочил из розетки.
Телефон умолк. Мустафа, покачиваясь, оставался на том же месте.
– Нет дома, – пробормотал он. Рука с трубкой опустилась, а телефон грохнулся на пол. Мустафа вернулся в свою комнату, все еще держа в руке трубку и волоча за собой телефонный аппарат. Он стукнулся о дверной косяк и неуклюже завернул в комнату отца. Когда он уперся коленками в край кровати, он забрался на нее, снял покрывало и свернулся калачиком. Он обнял подушку, так и держа в руке трубку, и заснул как младенец.
Обо всем этом он рассказал ребятам. Все смеялись Он сидел хмурый, глядя в землю.
– Я серьезно, – протянул Мустафа.
– Прости, – сказал Мухаммад, пытаясь удержаться от смеха.
– Послушай-ка, – сказал Латиф.
Дауд сидел на скамейке, беззвучно давясь от смеха, а Apтуp отвернулся, стараясь успокоиться.
– Заведи голосистого петуха, – предложил Латиф.
– Подключи пожарную сирену, – сказал Дауд. – От нее точно проснешься.
– Это не смешно, – сказал Мустафа. Он всё еще сидел хмурый, уперев локти в колени и подперев ладонями голову.
– Вода! – сказал Мухаммад. – Вода тебя разбудит.
– Точно, – сказал Apтуp. – Поставь у постели кувшин с водой.
– Мне придется всего себя облить водой, – сказал Мустафа.
– Тогда можешь принять ванну, – сказал Мухаммад.
– Вот что, – сказал Дауд. – Расставь будильники на пути к ванне.
– Точно! – сказал Латиф.
– Ну да!
– Да у меня их всего два, – сказал Мустафа. Он был не в восторге от этой идеи.
– А как насчет встроенного будильника в радиоприемнике? – спросил Apтуp. – У тебя есть транзистор?
– Есть, – сказал Мустафа, поднимая голову. – Это может сработать.
– Уж будьте уверены, – сказал Мухаммад. – Надо расставить их по пути в ванну: один будильник – в спальне, второй – внизу в холле, а транзистор поставить в ванной. Когда ты дойдешь до ванны, тебе надо будет лишь побрызгать водой на лицо – и ты проснулся.
– План битвы номер три, – устало сказал Мустафа. – На старт, внимание, марш!
Мустафа подготовил всё так, как и было задумано. Один будильник он поставил возле двери в свою спальню, второй – на полпути в холл. Транзистор стоял в ванной, на туалетном столике, установленный на полную громкость. Все они должны были включиться одновременно.
Сон уже не был способен вместить в себя весь этот звон.
А может быть, звонки были слишком уж громкие для этого.
Сон Мустафы вдруг прервался и остался один звон будильников и шум в холодной тьме.
Мустафа вскочил с постели и накинул на плечи одеяло.
Он пошел к двери и опрокинул часы еще до того, как нащупал их руками. Он нажал кнопку, выключая звонок. Но странное дело – звон и шум продолжались. Мустафа на четвереньках двинулся дальше. 
Он нашел вторые часы и тоже выключил их. Однако шум не прекратился.
Мустафа, нащупав стенку, по ней поднялся на ноги и пошел вперед, на шум. Он исходил из ванной комнаты. Мустафа на ощупь протянул руки к транзистору и нажал одну из кнопок.
Программа переключилась, и радио внезапно зазвучало еще громче, чем до этого. Мустафа вздрогнул и откачнулся в сторону. Вилка выскочила из розетки, и в наступившей тишине Мустафа облегченно вздохнул.
Он присел на краешек ванны. Вокруг было темно и тихо.
Мустафа поплотнее запахнулся в одеяло и снова вздохнул.
Тишина стояла удивительная.

Когда отец Мустафы нашел его, Мустафа спал в ванне, свернувшись калачиком. Он плотно завернулся в одеяло, прижав к груди транзистор, словно новорожденного младенца.

– Невероятно, – сказал Мухаммад, выслушав рассказ Мустафы.
Они с Мустафой сидели в школьной библиотеке. Мустафа с робкой улыбкой потряс головой.

– Я и сам не могу в это поверить, – сказал он.

Во время большой перемены они остались в школе, потому что выйти во двор было просто невозможно. Вся школа уже знала о проблеме Мустафы. Последний эпизод все восприняли как замечательный розыгрыш. Мустафе не давали спокойно съесть свой ланч. Поэтому они с Мухаммадом укрылись в библиотеке.

– Никогда со мной такого не бывало, – сказал Мустафа.

– Знаешь, я думаю, мы взялись за дело не с той стороны, – сказал Мухаммад.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Мустафа.

– Мы пытаемся решить дело сами, а ведь, может быть, решение уже предложено Пророком Мухаммадoм (o, Аллах, даруй больше величия и почетности Пророку Мухаммаду, мир ему, и да сохрани его общину). Давай посмотрим, что он говорил о подъеме на утреннюю молитву. Может быть, отыщется что-то, что нам поможет.

– Ладно, – сказал Мустафа и оглядел полки с книгами. – Я посмотрю в сборнике хадисов «Сахих» Муслима, а ты – в «Сахих» аль-Бухари.

– Ну уж нет, – сказал Мухаммад. – Я тебя раскусил: твой сборник – лишь четыре тома, а мой – целых девять!

Мустафа засмеялся.
– Я еще посмотрю и Мишкат-уль-Масабих, – сказал он. – Так что мне достанется больше томов, чем тебе. Ну что, договорились?

Мальчики отыскали на полках нужные издания и вернулись за стол с книгами. Они открыли оглавление. Мухаммад, водя пальцем по позициям оглавления, сказал:
– Удивительно, что первые мусульмане записывали всё, что говорил и делал пророк Мухаммад (o, Аллах, даруй больше величия и почетности Пророку Мухаммаду, мир ему, и да сохрани его общину).

– Да, – сказал Мустафа. – А потом всё это собрали и сохранили.

Мальчики просмотрели несколько томов.

– Вот, – сказал Мухаммад. – Похоже, что-то есть.

– Что ты там нашел? – спросил Мустафа.

– Это второй том Мишкат, – сказал Мухаммад. – «Достоинства молитвы». Слушай. Умар бин Рувайб говорил: «Я слышал, как Посланник Аллаха (o, Аллах, даруй больше величия и почетности Пророку Мухаммаду, мир ему, и да сохрани его общину), говорил: «Никто из тех, кто будет соблюдать молитву перед восходом солнца и на закате, на рассвете и в полдень, не попадет в огонь Aда».

– Дай-ка мне, – сказал Мустафа. Он перечитал хадис и стал читать дальше. – Послушай-ка, – сказал он. – «Тот, кто соблюдает две молитвы в нежаркое время дня, войдет в Pай».Здесь говорится о фаджре и о пpeдвечернeй молитве acp.

– А может быть, это фаджр и вечерняя молитва, – сказал Мухаммад.

– Может быть, – согласился Мустафа. Он стал читать дальше. Найдя что-то важное для себя, он довольно хмыкнул.

– Здесь много написано о фаджре, – сказал он наконец. Потом Мустафа наткнулся на то, что заставило его остановиться. Он начал читать снова.

Мухаммад взглянул на друга и увидел, что у того изменилось выражение лица.

– Что там? – спросил он.
Мустафа помрачнел, закрыл книгу и покачал головой.
– Ничего, – пробормотал он и посмотрел на часы.

– Пора на урок, – сказал он. – Давай поставим книги обратно.

Мухаммад нарочно долго возился, относя свои книги на полки и расставляя их по местам. Мустафа закончил быстрее и ждал его за столом, отвернувшись к окну и о чем-то задумавшись. Наконец он отвлекся от своих мыслей и снова взглянул на часы.

– Ты идешь? – спросил он.

– Я сейчас, ты иди, – сказал Мухаммад.

Мустафа ушел, а Мухаммад отыскал ту книгу, которую читал Мустафа. Он мог опоздать на урок, но ему хотелось узнать, что так расстроило Мустафу.

Он нашел нужную главу и начал просматривать ее, ища хадисы. Он был уверен, что найдет. И он нашел его: здесь был один короткий хадис.
«Нет молитв, более тяжко дающихся лицемерам, чем молитва утренняя и ночная, и если бы они знали, что (за бесценная награда) таится в них, они вставали бы на молитву, даже если бы им пришлось ползти».

Должно быть, именно страх лицемерия охватил Мустафу. Но достаточно ли этого его другу, чтобы встать утром на молитву? – Мухаммад хотел бы это знать.


Вечером Мустафа перед тем, как лечь спать, внутренне сосредоточился и совершил дуа*. Похоже, что он знает, почему он не может никак встать утром на молитву фаджр. У него просто не было мотива, не было намерения. Но теперь всё было иначе. Он не желал быть одним из тех, у кого слово расходится с делом.

Он не желал прослыть лицемером.

Перед тем, как погасить свет, он проверил, включен ли будильник, и поставил его на стол у постели. Он погасил свет и откинулся на подушку.
– Если Богу будет угодно, я завтра проснусь вовремя, – сказал он себе. – Я встану вовремя.

Это было последнее, что Мустафа запомнил перед тем, как он вдруг проснулся в темноте.
- - -
* Дуа – индивидуальная молитва, в которой человек просит что-либо у Аллаха.
- - -
Сна не было ни в одном глазу.
Он точно знал, что пришло время фаджра.

Он взял в руки будильник и взглянул на светящийся циферблат.
Будильник должен был вот-вот зазвонить.

Мустафа выключил звонок и спустил ноги на пол.

Тем же утром, когда Мухаммад сошел с автобуса у школы, он увидел, что Мустафу окружили его одноклассники – ученики пятого класса.
Когда Мухаммад шел от остановки, Мустафа увидел его и в знак того, что всё получилось, поднял вверх большой палец.

Мухаммад, широко улыбнувшись, ответил ему тем же.

Через три дня вернулась мама Мустафы.

За обедом она спросила:
– Как ты здесь жил без меня?

– Никаких проблем, – ответил он.
________________________________________
~ Бисмиллях ~~
Бисмиллях
«Мама! Мама! Можно я пойду обедать к Артуру?» - с этими словами Джамаль вбежал в дом.
«А это его мама пригласила тебя?» - отозвалась из гостиной Джамилина мама.
«Да,» - ответил Джамаль. «Они с Артуром пригласили меня пообедать с ними сегодня».
«А что у них на обед?» - спросила мама.
«У них не будет свинины,» ответил Джамаль. «Они знают, что у них я смогу кушать только рыбу, вот Артурина мама и обещала приготовить жареную рыбу с картошкой».
«Хорошо, иди,» разрешила мама.
«Ура,» закричал Джамаль и побежал обратно к входной двери.
«А я зайду за тобой где-то через час,» сказала ему вдогонку мама. «Нам надо съездить в магазин купить кое-что необходимое из продуктов».
Джамаль выбежал за ворота своей дачи. Артур жил по соседству, через несколько домов. И через пару минут Джамаль уже стоял на крылечке дома своего приятеля. Он постучался.
«Входи,» пригласил Артур, увидев Джамаля через окно.
Джамаль вошел на кухню. «Все в порядке, мне разрешили,» сказал он. «Я могу пообедать у вас».
«Хорошо,» - отозвалась Артурина мама.
«Моя мама обещала забрать меня через час, чтобы мы успели попасть в магазин до закрытия».
«Тогда минут через пять идите мыть руки и садитесь за стол» - сказала Артурина мама. «Обед уже почти готов».
Артур сидел в кресле и рассматривал книгу. «Ты только взгляни на это!» - позвал он Джамаля.
Джамаль присел возле него и стал вместе с ним рассматривать картинку. Это была книга о китах. На картинке был изображен корабль и огромный кит возле него.
«Артур, вынь пожалуйста из холодильника сок,» - попросила мама.
Артур протянул книгу Джамалю и пошел за соком.
Минуту спустя, вымыв руки, мальчики уже сидели за столом.
«Сынок, ты возьмись разливать вам сок, а я пока буду накладывать картошку с рыбой,» - произнесла мама.
Арур наполнил стаканы апельсиновым соком. А его мама поставила перед ребятами две большие тарелки со свежеподжареной рыбой и дымящейся картошкой.
«Спасибо,» - произнес Джамаль. Затем он произнес, «Бисмиллях,» и приступил к еде.
«А на сладкое у нас шоколадный торт,» - сказала мама.
«Ура,» - обрадовался Артур. Но он все еще продолжал рассматривать книгу, держа ее на коленях.
«Артур,» - положи книгу в сторону, пока кушаешь,» - сказала мама.
Артур неохотно отложил книгу в сторону. И ребята начали разговаривать о китах.
Расправившись с вкусным блюдом, мальчики поставили тарелки в раковину. А тем временем Артурина мама нарезала торт. Она еще не успела разложить его по тарелкам, как раздался звонок в дверь.
Она отложила торт и пошла открывать. В дверях стояла Джамалина мама.
«Здравствуй, Марьям, заходи пожалуйста,» - сказала Артурина мама. «Присаживайся за стол, мы как раз приступаем к десерту,» пригласила она. «А может тебе сначала положить картошки с рыбой?» - добавила она.
«Нет, нет, спасибо, Надя» - отозвалась Джамалина мама. «Я только что пообедала. Просто я пришла немного раньше, чтобы занести эти книжки с журналами, которые ты просила. И объяснить, если что непонятно.
Артурина мама была вдовой. Они с сыном лишь недавно переехали сюда, в этот район. И, подружившись с Джамалиной мамой и другими соседями, которые были в основном мусульманами, она и сама очень заинтересовалась Исламом и попросила дать ей почитать что-нибудь для начинающих.
«О, да, спасибо большое,» - сказала Артурина мама. «Подожди минутку, я сейчас налью ребятам чай».
Она поставила перед мальчиками по чашке с чаем и по блюдцу с куском торта.
Джамаль, подняв ложку произнес «Бисмиллях» и начал кушать торт.
«А что это?» - спросил Артур.
«Ты о чем?» - не понял Джамаль.
«Да я про это слово, какое-то таинственное слово, которое ты всегда говоришь перед едой,» - пояснил Артур.
«А, понятно,» - протянул Джамаль. Он задумался на секунду. «Это означает «Теперь я могу кушать». Это по-арабски». И он продолжил кушать торт.
Закончив со сладким, Джамаль поблагодарил Артурину маму за обед, и пошел к выходу. Через пару минут он уже сидел в машине.
«Я слышала, что ты ответил Артуру,» - улыбаясь, сказала его мама. «Ты действительно думаешь, что «Бисмиллях» означает «Теперь я могу кушать»
«Конечно,» - ответил Джамаль. «Мы всегда говорим это перед едой».
«Но я эти же слова говорю, когда сажусь за руль машины,» - сказала мама.
«Да, действительно,» - задумался Джамаль. Теперь он не был уверен, что был прав насчет перевода этих слов.
«А слова «Аль-хамдулиллях» что же это тогда по-твоему - продолжила мама.
«Ну, это совсем просто,» - быстро отозвался Джамаль. «Это означает «хорошо, отлично».
Мама неодобрительно покачала головой. «Интересно, а знаешь ли ты, что означает«Астагфируллах»?»
«Думаю, что знаю,» - сказал Джамаль, но уже без прежней уверенности в голосе. Судя по выражению маминого лица его ответы совсем не казались верными. «Наверное, это означает «Прости». Впрочем нет, скорее это означает «Плохой мальчик».
Мама вздохнула и задумалась. Потом, словно вспомнив что-то, она рассмеяламь.
«Ты не совсем прав», сказала она, с улыбкой взглянув на сына. «Думаю, что тебе небольшая помощь в Арабском языке. Впрочем, это не твоя вина. Лучше поговорим об этом дома».
Тем же вечером, мама обратилась к Джамалиному папе.
«Мы должны доходчиво объяснить ему, что означают все эти слова,» - сказала она. «А то он, хотя их и использует, не знает точно их смысла. К примеру, Джамаль сказал, что«Астагфируллах» означает «Плохой мальчик».
Папа рассмеялся. «Это наша вина,» - произнес он. «Мы же говорим Джамалю «Астагфируллах»в моменты, когда он себя плохо ведет. Это наша ошибка. Я ему сейчас все постараюсь объяснить».
Папа пошел искать Джамаля. Не найдя его в детской, папа вышел во двор. Джамаль качался во дворе на качелях.
«Папа, раскачай меня,» - увидев отца, попросил Джамаль.
«С удовольствием,» - отозвался папа. Он подошел и начал раскачивать качели. Но перед тем, как это сделать, он произнес «Бисмиллях».
Качели взлетели ввысь. «Ух ты!» - довольно воскрикнул Джамаль.
«Сынок, а знаешь ли ты, почему я сейчас сказал «Бисмиллях?» - спросил папа.
«Мы всегда это говорим, когда начинаем что-нибудь делать,» - отозвался Джамаль.
«Верно,» - сказал папа. Тогда ты должно быть понимаешь, что это не означает, «Я могу кушать», не так ли?»
«Конечно. Это означает, «Я начинаю».
«Нет, дорогой,» -произнес папа. «Это означает во имя Аллаха. Мусульмане говорят это, когда приступают к чему-либо, пусть это будет всего лишь перелистывание страницы или полоскание горла, не говоря уже о чем-то более значительном. И произнесение этого дает помощь и благословение Аллаха.
«Думаю, что я знал это, просто забыл,» - попытался оправдаться Джамаль.
«Возможно,» - сказал папа. «Но теперь ты доджен помнить значение и произносить«Бисмиллях» не просто так, а именно с таким намерением, что ты приступаешь к чему-либо «во Имя Аллаха».
Сказав это, папа прододжил раскачивать сынишку. При этом он задал Джамалю очередной вопрос, «А когда ты разобъешь что-нибудь, что ты должен сказать?»
«Астагфируллах,» - ответил сын.
«А что эти слова означают?» - спросил папа.
«Наверное, «простите», или что-то типа этого,» - ответил Джамаль.
«Почти верно,» - сказал папа. «Конкретно это означает «Прости меня, Аллах». Это надо говорить в тех случаях, если ты поступил неправильно.
«Точно. Я же знал это!» - воскликнул Джамаль.
«И это вовсе не означает «плохой мальчик», не так ли?»
«Нет,» - отозвался Джамаль. «Но иногда вы с мамой используете слово именно так, вот я и спутал все».
«Знаю, знаю,» - произнес папа. «Это наша ошибка, и с сегодняшнего дня ты будешь напоминать нам, если мы опять ее допустим, договорились?»
Это было что-то новое. Значит, и папа с мамой могут ошибаться. И папа сам просит, чтобы их поправляли... Джамалю понравилась такая папина идея.
«Конечно, папочка,» - ответил сын.
Папа улыбнулся. «А говорят в том случае, если слышат правильный ответ?»
«Аль-хамдулиллях,» - без запинки ответил Джамаль.
«Правильно. А что это означает?»
Джамаль задумался. Ему так хотелось хотя бы на этот раз дать правильный ответ. Он так долго думал, что качели почти остановились. «Вспомнил, вспомнил,» - радостно воскликнул Джамаль. «Это означает «Вся слава Аллаху».
«Аль-хамдулиллях!» - обрадовался папа. «Верно!»
«А также мы говорим это в ответ на вопрос «как дела, как здоровье и т.д. Всегда надо отвечать«Аль-хамдулиллях».
К этому моменту качели окончательно остановились. Взглянув на Джамаля, папа таинственно улыбнулся.
«Знаешь что я хочу тебе предложить?» - начал папа.
«Что?» - спросил Джамаль.
«Давай с тобой договоримся вот о чем- если мы забудем сказать что-либо из этих слов в нужный момент или неправильно их употребим, ты напоминай нам, а мы в свою очередь будем напоминать тебе. Ну как, идет?»
«Идет,» - ответил Джамаль, в этот момент почувствовав себя взрослым. Еще бы, ведь теперь он сможет помочь родителям. И они будут помогать ему не ошибаться впредь.
Папа положил свою руку на плечо сына. «А теперь пошли в дом, наступает время вечернего намаза,» - произнес папа. «Это напоминание, не так ли,» - улыбнулся Джамаль.
«Да. Это тоже своего рода напоминание» - ответил папа.
Они вошли в дом.
Прочитав всей семьей намаз, они сели за стол ужинать. А по пути на кухню папа попросил сына о чем-то очень важном. Он попросил, чтобы Джамаль перед тем, как приступить к еде, признес «Бисмиллях» и специальное дуа, которое папа написал ему на бумажке.
Все сели за стол. И, когда уже вся еда была подана, Джамаль сказал «Бисмиллях» и все за Джамалем повторили дуа, произносимое перед едой, -«Аллаахумма, баарик лянаа фи ма разакътанаа ва къынаа азаабан-наар» (что в переводе означает «О Аллах, благослови нас с тем, чем ты нас наделил, и сохрани от огня Ада».
В тот вечер Джамалю еда казалась особенно вкусной.
Перевод Ашики Саиды
~ ~ ~
~ Что в Имени Тебе Моем? ~
– Эй, Майк!
– Не называй меня Майк! – в третий раз повторил Масуд. – Меня зовут Масуд.
– Ладно. Так ты готов, Майк?
Масуд подавил свое раздражение и присел на корточки, ожидая, когда объявят счет. Свое внимание он переключил с говорящего на игрока, который находился перед ним. Он опекал его, когда мяч переходил к защитнику. Защитником был как раз тот парень, который поддразнивал его.
Объявили счет, и игра продолжилась.
Мяч разыграли, и Мас’ууд вышел против паренька, которого опекал. Они столкнулись, парень оттер Мас’ууда плечом и пихнул локтем. Мас’ууд, рванувшись за ним. Попробовал обойти его, но тот пробил. Мяч описал высокую дугу и пересек линию ворот.
– Гол!
– Отличный удар!
– Молодец, Кейси!
Все четверо членов команды, в которой играл Кейси, поздравляли друг друга. В команде Мас’ууда игра не ладилась. Счет был 36:0.У Мас’ууда был еще один повод для досады. Их защитник, которого звали Касим, постоянно досаждал ему, называя Майк.
– Ну, хватит, – сказал Дауд. – В четыре мне надо быть дома.
– Да, – согласился Брайан. – Пожалуй, достаточно.
– Я тоже наигрался, – сказал Дуг.
На том игра и закончилась.
– Правда ведь, он отличный защитник? – сказал Дауд.
– Да, – согласился Мас’ууд, – но я не люблю его.
Касим появился недавно. Его родители были из Иордании. Они ни разу не появлялись в мечети, хотя со времени их приезда прошло около месяца. Они не общались с другими мусульманами в своем районе.
Ребята собирались и играли каждую субботу. Инициатором игр, собравшим их всех, был Дауд.
– Парни, подождите! – к ним подскочил Касим. – Видели, как я бабахнул навесным? Здорово, да?
– Да, – согласился Брайан, – у тебя сильный удар.
– А ты что думаешь, Майк?
– Думаю, тебе, Касим, надо перестать называть меня Майк, – съязвил Мас’ууд.
– Эй, меня зовут Кейси, а не Касим, – сказал Касим.
– Да нет, – сказал Дауд. – Тебя зовут Касим, и это что-то значит. Ты стыдишься своего имени или здесь что-то другое? А ты знаешь, как оно переводится?
– Оно не для меня, – ответил Касим. – К тому же «Кейси» легче произносить.
– Что? Думаешь, американцы настолько тупы, что не способны научиться произносить «Касим»? – спросил Мас’ууд. – Такие имена как Чен, Джованни или Дубронски, не вызывают у них затруднений.
– Мне сюда, ребята, – с усмешкой отозвался Касим и свернул в сторону, к своему дому. Мас’ууд и Брайан пошли через рощу в свой квартал, по дороге Дауд завернул на свою улицу.
– Ассалам алейкум*, – сказал Дауд. – Увидимся, Брайан.
– Ва алейкум ассалам**, – сказал Мас’ууд.
- - -
* «Мир да будет с тобой», приветствие мусульман.
** «И с тобой да будет мир», ответ на приветствие мусульман.
- - -
– Увидимся, – откликнулся Брайан.
Мас’ууд с Брайаном пошли дальше вдвоем.
Брайан остро переживал перепалку, которая только что произошла. В нем поднялось необъяснимое раздражение. Он знал, что Дауд и Мас’ууд – мусульмане, и что они гордятся этим. Но он не знал, что и Кейси был мусульманином.
– Ты помнишь нашу первую встречу? – неожиданно спросил Мас’ууд.
– Кажется да, – сказал Брайан.
Мас’ууд подумал, не был ли он слишком жёсток с Касимом. – Тебе было трудно произносить мое имя? – спросил он.
Брайан попытался вспомнить их первую встречу. Это было четыре года назад.
– Нет, не могу вспомнить, – сказал он. – Помню только, что никогда не слышал до этого исламских имён и ничего не знал об Исламе.
– Трудно тебе было называть меня Мас’ууд?
– Нет, – сказал Брайан. – Ведь это просто твое имя.
Повисла пауза.
– А все ваши имена являются значимыми? – спросил Брайан.
– Почти все, – сказал Мас’ууд.
– А есть ли какое-нибудь значение у твоего? – спросил Брайан.
– Да, – сказал Мас’ууд. – Оно означает «послушный, преуспевающий, удачливый».
– А имя «Дауд»? – спросил Брайан.
– Оно дается в честь пророка Давида, да будет с ним мир, – сказал Мас’ууд.
– А твой брат, Джамал?
– «Джамал» значит «прекрасный».
– Я и не знал, что твой брат прекрасен, – рассмеялся Брайан. – А твоя сестра, Фатима?
– Она носит имя одной из дочерей Пророка (соллаллаху алейхи ва саллям).
– А имя Кейси? – спросил Брайан.
– Его имя Касим, – сказал Мас’ууд. – «Касим» – этот тот, кто делит вещи на надлежащие доли.
Брайану никогда не приходилось об этом слышать. Он подумал о своем собственном имени и именах своих знакомых.
– А что ты так рассердился? – спросил он. – Оттого, что он дразнится?
– Он подменяет то, что имеет смысл, на то, в чем никакого смысла нет, – сказал Мас’ууд. – Он отрекается от самого себя.
Брайан понимающе кивнул, и они разошлись по домам.
– Увидимся.
– Увидимся.
Мас’ууд немало думал о том, что произошло в тот день. Вечером, когда они вернулись из мечети после молитвы иша*, Мас’ууд рассказал отцу о том, что произошло. Отец утвердительно кивнул:
- - -
* Иша – вечерняя молитва, одна из пяти ежедневных молитв у мусульман.
- - -
– Боюсь, что каков отец, таков и сын, – сказал м-р Саид. – Я, знаешь ли, встречался с его отцом, когда они только что приехали. Мы с д-ром Адамом отправились к ним, чтобы приветствовать от лица общины. Он не захотел иметь с нами дела. Похоже, он преуспел в том, чтобы забыть, что он мусульманин, откуда он родом и каковы его корни. Он только и сказал, что: «Теперь мы в Америке», как будто это отменяет нашу религию и культуру. Он действует более по-американски, чем любой американец, которого я когда-либо встречал. А что касается имён, то они очень важны, – сказал м-р Саид.
– Я знаю, – сказал Мас’ууд. Он задумался.
– Допустим, человек является искренним мусульманином. Он не стыдится своего окружения, но меняет свое имя, потому что людям вокруг трудно его произносить.
– Нет, – сказал м-р Саид. Этот довод не выдерживает критики. Здесь люди легко осваивают самые разные имена. В Америке миллион всевозможных имён.
– Думаю, ты прав, – сказал Мас’ууд.
– Множество мусульман было убито из-за своих имён, – сказал м-р Саид. Мас’ууд взглянул на отца.
– В Албании и Болгарии при коммунистах мусульман силой, под страхом смерти, принуждали менять свои имена и отказываться от своей религии. Многие из них поменяли имена, отказались от своей земли и всё равно были убиты. Если ты не менял имя, ты лишался защиты со стороны закона. Например, в царской России, когда завоёвывали исламские земли, всегда вынуждали местное население менять свои имена. Они заставляли менять и язык. Ныне в исламских областях России можно встретить людей с фамилией Рахманинов. Она является обрусевшим вариантом имени Абдул Рахман. Сталин понимал важность имён. Он верил, что, меняя имена и язык у народов, можно управлять ими. Он так и делал на всем протяжении существования бывшего СССР.
Так оно и есть. Если ты изменяешь имена и язык народа, ты меняешь их способ восприятия самих себя и мира вокруг. Таким путём можно отнять у народа его культуру и религию и с легкостью помыкать им. 
Мас’ууд никогда не приходилось слышать о том, чтобы кого-то убивали из-за его имени. Это выглядело абсурдом. Потом он подумал, что дело ведь было не только в имени. Это была борьба с тем смыслом, который стоял за именами. Так почему бы не сохранить этот смысл, даже изменив свое имя?
– А почему нельзя, внешне изменив свое имя, при этом сохранить свою веру и культуру? – спросил он.
– Да, это возможно, – сказал м-р Саид. – Но на практике так не получается. Ты утрачиваешь малую долю себя, но людей, которые поработили тебя, это не устраивает. Помни, что они посягают не только на твое имя. Дальше они заставят тебя пойти на следующую уступку, потом еще на одну, и еще – пока ты не растеряешь всё, что имел. И вот твой традиционный жизненный уклад разрушен. Завоеватель всегда силой вынуждает порабощенный народ подражать ему. Это и есть окончательная победа.
– Но никто не требует от Касима, чтобы он отказывался от своего имени. Он делает это добровольно.
– Многие поступают точно так же, – сказал м-р Саид.
– Я никогда не откажусь от своего имени, – сказал Мас’ууд.
М-р Саид кивнул.
– Ты знаешь, ребенок пользуется особым правом, которое осуществляет его отец или мать.
– Что это за право? – спросил Мас’ууд.
– Пророк, да будет с ним мир и благословение Аллаха, сказал, что одно из прав ребенка, исполнение которого возложено на их родителей, – это право получить доброе имя.
– Кто же даст своему ребенку плохое имя?
М-р Саид улыбнулся.
– К Пророку, да будет с ним мир и благословение Аллаха, пришел мальчик и пожаловался, что отец назвал его Цыпленочек.
Мас’ууд рассмеялся.
– Это реальный случай, – сказал м-р Саид.
– Я знаю, – отозвался Мас’ууд. – Просто забавно звучит. 
И он представил, каково это, когда тебя всю жизнь называют Цыпленочек.
– Пророк, да будет с ним мир и благословение Аллаха, завещал нам не давать друг другу унизительных прозвищ.
Об этом Мас’ууд знал, но он всё еще думал о Цыпленочке. «Леди и джентльмены, позвольте представить вам члена палаты и главу нашего департамента Цыпленочка!.. Слева от меня сидит известный профессор экономики Гарвардского университета д-р Цыпленочек… Господа, это преступление было делом рук злодея Цыпленочка!»
Мас’ууд улыбнулся. Да, с таким именем было бы нелегко даже в детском садике.
В следующую субботу Мас’ууд через силу пришел на игру. Он не хотел обострять отношения с Касимом, и кроме того, его сильно задевала кличка Майк. Просто выйти из игры было не лучшим выходом, чтобы разрешить эту ситуацию.
Касим опять играл в защите. Не прошло и десяти минут с начала игры, как он вновь назвал Мас’ууда Майк. Мас’ууд отыграл мяч, который был послан игроку из команды Касима. Потом Касим ударил поверху, а Мас’ууд ловко отбил мяч.
– Отличный блок, Майк! – крикнул Касим. Из-за использования клички похвала прозвучала как оскорбление. Мас’ууд решил проглотить обиду, но увидел, что игроки обеих команд смотрят на него, ожидая его реакции.
– Вся его команда начнет дразнить меня, если я буду спускать ему это, – подумал Мас’ууд. – Если он опять возьмется за свое, придется что-то предпринять.
Мяч перешел на их сторону. Дауд забил гол, после чего команда Мас’ууда потеряла мяч. И тут Касим обратился к пареньку, которого опекал Мас’ууд:
– Эд, отделайся от Майка – и я дам тебе пас.
Мас’ууд выпрямился. Он принял решение, надо было покончить с этим раз и навсегда. Но не успел он сделать и двух шагов, как увидел, что Брайан быстро подошел к Касиму и с улыбкой тихо процедил сквозь зубы, так что было слышно лишь им двоим:
– Перестань звать его Майк. Тебе плевать, что ты мусульманин, а он гордится этим. Так что зови его Мас’ууд, понял? Если он не станет с тобой из-за этого связываться, то я готов, и уж тогда тебе не сдобровать!
По-прежнему улыбаясь, Брайан хлопнул удивленного Касима по плечу. 
– Чтобы больше никакого Майка! – сказал он и вернулся на свою сторону поля. – Время пошло, – крикнул он. – Мяч в игре!
Больше до конца игры Касим не сказал Мас’ууду ни слова.
На этот раз счет был не такой разгромный, но команда Мас’ууда всё равно проиграла. После игры Мас’ууд спросил Брайана:
– Что ты ему сказал?
Дауд тоже подвинулся к ним поближе.
– Просто напомнил, чтобы он вел себя прилично, –сказал Брайан.
Касим стоял и ждал их на улице. Увидев его, Брайан сказал:
– Вы идите, а я прогуляюсь с Кейси.
Дауд и Мас’ууд удивленно посмотрели на Брайана, не понимая, в чем дело. Брайан повернулся и пошел туда, где стоял Касим. Подойдя к нему. Он увидел, что Касим приготовился к отпору.
– Не беспокойся, – сказал Брайан. – Я просто хочу пройтись с тобой. Из вежливости, не более того.
– Если хочешь, давай подеремся. Посмотрим, кто кого, – задиристо произнес Касим.
Брайан рассмеялся.
– Я тоже задирался, когда только приехал сюда, – сказал он, – а теперь за три последних года я ни разу ни с кем не дрался. Пошли.
Касим расслабился, но не до конца. Когда они зашагали рядышком по улице, он казался озадаченным.
– А почему ты заступился за него? – наконец спросил он.
– Потому что он отстаивает то, во что верит, – сказал Брайан. – Он такой, как он есть, невзирая на то, что об этом думают другие. Я уважаю его за это.
Дальше они шли молча, пока не дошли до улицы, где жил Касим.
– Увидимся, – сказал Касим, поворачивая за угол. – До встречи в школе, – добавил он.
– Это уж точно, – сказал Брайан. Глядя вослед Касиму, он покачал головой. «Забавно, – подумал он. – Когда понуждаешь человека к чему-либо, он становится либо твоим другом, либо врагом. Похоже, мы с Кейси подружимся».
А Касим шагал к дому, думая о своем имени. И не такое уж оно и неуклюжее, как ему раньше казалось. У него никогда не было друга, который был способен заступиться за него так же, как это сделал Брайан по отношению к Мас’ууду. Брайан уважал его, и уважал за то, что Мас’ууд не такой, как он сам! Это было совершенно новым для Касима. Он и его семья привыкли к тому, что тебя уважают потому, что ты такой же, как все.
Когда он вошел в подъезд, он подумал, удивятся ли в школе, если он вновь вернется к своему прежнему имени. Отважился бы он на это? Потом он подумал о других мусульманах, которые учились в его школе. Он никогда не обращал на них внимания. Интересно, что скажут его родители.
– Ну что ж, – думал он, поднимаясь по лестнице, – можно попробовать.
________________________________________
~ Находка ~
В oдин из мaйских теплых сoлнечных дней Джамал игрaл нa пoляне вoзле березoвoй рoщи. В гуще деревьев oн увидел гнездo с недaвнo вылупившимися птенцaми. Джамалю зaxoтелoсь пoближе их рaссмoтреть Тoгдa oн рaздвинул ветви, чтoбы прoбрaться тудa, кaк вдруг увидел нечтo тaкoе, чтo мoментaльнo пoлнoстью переключилo егo внимaние. Тaм, в зaрoслях, нa земле, лежaл нoвенький футбoльный мяч.
Джамал пoднял егo. Мяч oкaзaлся бoльшим для егo лaдoшек. Мяч был хoрoшo нaдут и приятен нa oщуп. Дa, этo действительнo нoвый мяч, нa нем не былo ни цaрaпинки.
“Ничего себе”, подумaл Джамал. Он всегда хотел иметь такoй футбольный мяч, как этот. “ Интересно, как это oн oкaзaлся здесь, ” рaзмышляя oб этoм, Джамал вернулся нa пoляну. Он стaл подбрасывать мяч в воздухе. “Это зaмечaтельнaя нaхoдкa. Бросaть и ловить тaкoй мяч –oднo удoвoльствие,” рaдoвaлся Джамал.
“ Нo все же этo не мoй мяч,” с этими мыслями Джамал пoсмoтрел вoкруг. Никoгo не былo. Джамал нaxoдился нa этoй пoляне oдин . “ Возможно кто-то случaйнo зaкинул этoт мяч в кусты, a пoтoм не смoг нaйти егo,” peшил Джамал.
Oн зaлюбoвaлся мячoм. И тут ему нa ум пришли следующие слoвa:
“ Чтo упaлo – тo прoпaлo. Нaшедший - держит, a пoтерявший – плaчет”.
Джамал знaл, чтo непрaв. Oн дoлжен нaйти влaдельцa и oтдaть ему мяч. Нo кaк и где – вoт вoпрoс?!
Мoжет ему следует oстaвить мяч в тoм же месте, где oн егo нaшел?. Нет, этo непoдхoдящaя идея. Ктo-либo еще мoжет нaйти егo и зaбрaть себе. И тoгдa нaстoящий влaделец уже никoгдa не пoлучит свoй мяч oбрaтнo. Чтo же делaть? A мoжет быть дaть oбъявлениe?. Пoпрoсить рaбoтникoв рaдиo или телевидения oбъявить oб этoм в средствaх мaссoвoй инфoмaции?.. Нет, тoже не пoйдет. Пoтерянный футбoльный мяч – не тaкaя уж бoльшaя нoвoсть. Oни не стaнут oбъявлять o мяче, этo тoчнo.
“ Я знаю, ” думал Джамал. “ Я буду спрашивать oб этoм у всех моих друзей. Тaк чтo пoкa мяч будет нaхoдиться у меня, a кaк тoлькo я найду владельца, тo срaзу oтдам мяч ему oбрaтнo. Этo тaк хорошо, чтo мяч будет хoть кaкoе-тo время у меня!” Затем он пoдумал, “ Возможно я и вoвсе не найду владельца. Тoгдa этoт футбольный мяч oстaнется у меня нaсoвсем. ” Джамалю пoнрaвилaсь этa мысль. Он пошел домой, a в гoлoве у негo жужжали все те же слoвa, “чтo упaлo, тo прoпaлo”.
Haкoнeц-тaки Джамал добрaлся домой. Bo двoре домa никoгo не oкaзaлoсь Гараж был открыт, и пaпинoгo aвтомобиля тaм не былo. Знaчит пaпa уже кудa-тo уехaл. A Джaмaл тaк хoтел пoкaзaть нaхoдку oтцу! “Лaднo, тoгдa я пoкaжу этo брaту,” немнoгo рaзoчaрoвaннo пoдумaл Джaмaл.
Oн прислoнился у вхoдa в дoм. “Мухaммaд!” стaл звaть oн брaтa.
“Джамал, где ты прoпaдaл? ” неoжидaннo рaздaлся голос его матери. “Ты oпoздaл к oбеду”.
“A Мухaммaд дoмa? ” спросил Джамал.
“Нет”, сказал его мать. “Пooбедaв, все уехaли в мaгaзин. Тaк чтo быстрее иди мoй руки и сaдись кушaть!”
“Сейчaс иду”, oтветил Джaмaл. Он пoсмотрел нa свoю нaхoдку, и у негo вoзниклo тaкoе чувствo, кaк будтo мяч уже принaдлежит ему. “Oдну минутку, мaмoчкa,” скaзaл Джaмaл и пoбежaл к гaрaжу. Ему зaхoтелoсь спрятaть мяч.
“Кудa бы лучше егo убрaть?”Нaвернoе, нaверх, тaм никтo не нaйдет,” с этими мыслями Джaмaл зaбрaлся нa стремянку и пoлoжил мяч нa сaмую верхнюю пoлку. Джaмaл решил, чтo рaсскaжeт oб этoм, нo пoзже. A пoкa это был его секрет.
Прoшлo три дня. Джaмaл тaк ничегo еще и не рaсскaзaл ни рoдителям, ни брaту, слoвoм никoму из семьи относительно нaхoдки.
Прaвдa, Джaмaл спросил у свoих друзей, Фаридa, Адамa и Aртурa, не потерял ли ктo-нибудь из них футбольный мяч. Джaмaл тaкже пoспрaшивaл у свoих oднoклaссникoв. Нет, никтo из них ничегo не пoтерял.
Зaтем Джaмaл показал Адаму и Фaриду свoю нaхoдку. И они даже играли с этим мячoм в футбoл пaру рaз. Пoстепеннo Джaмaл стaл думать о этoм мяче кaк o свoем. В конце концов, он же нaшел и хрaнил егo. И кaзaлoсь, чтo влaделeц никoгдa не oбъявится.
Джaмaл был уверен, что когда-нибудь сообщит свoему отцу относительно мячa и, возможно, рaсскaжет oб этoм брaту. Нo только вoт пoдхoдящее время для этoгo тaк и не нaступaлo. Вскоре Джaмaл, казалось, сoвсем пoзабыл о неoбхoдимoсти рaсскaзaть o нaхoдке.
Прошла неделя. Джaмaл и его друзья уже мнoгo рaз играл в футбол Им всем нрaвился этoт мяч, нo при всем при этoм oни никогда не играли c мячoм в присутствии стaршегo Джaмaлинoгo брaтa, Мухaммaдa. A кaждый рaз пoсле игры Джaмaл убирaл мяч нa верхнюю в полку в гaрaже. Тaким oбрaзoм секрет прoдoлжaл oстaвaться секретoм. Нo вoт oднaжды Джaмaл забыл спрятaть мяч.
За обедoм, Мухaммaд скaзaл Джaмaлю, “Фaрид оставил у нaс свoй мяч. Я полoжил егo вoзле твoей крoвaти”.
“Это вoвсе не Фaридин мяч,” вырвaлoсь у Джамаля. “Это мой мяч”.
“ Это - твoй мяч? ” недoумевaя спросил Мухaммaд.
“Дa”, oтветил Джaмaл и зaмялся, “типa тoгo”.
“ Это жe нaстoящий футбoльный мяч, ” сказал Мухаммад. Он был oчень удивлен. “ Этот мяч дaже нaмнoгo лучше чем мoй. ”
“Джaмaл, a oткудa у тебя тaкoй мяч? ” спросил пaпa.
“Чеcтно говоря это не сoвсем мoй мяч, ” пришлoсь сoзнaться Джамалю.
“ Я нашел егo нa пoляне”.
“Где, где”? спросил Мухaммaд.
“Вoзле березoвoй рoщи, в зaрoслях кустaрникa,” ответил Джамал.
“Это же мяч Касима!” вoскликнул Мухaммaд. “Он потерял егo нa прoшлoй неделе! Этот мяч oбoшелся в кругленькую сумму егo рoдителям. Почему ты никoму не рaсскaзaл, чтo нaшел футбoльный мяч?”
“Я гoвoрил!” стaл oпрaвдывaться Джамал. “Я сообщил Адаму, Aртуру и Фaриду...”
Мухaммaд ухмыльнулся.
Тoгдa Джамал зaмoлчaл. Ему нечегo былo скaзaть. Он знал, что сообщил o нaхoдке не тoму, кoму нaдo былo. Честнo гoвoря, oн не oсoбеннo желaл нaйти влaдельцa мячa. Мoжнo скaзaть, чтo oн не искал владельца вообще!
“Ты же пoнимaешь, чтo у ребят твoегo вoзрaстa не мoжет быть тaкoгo мячa,” сказал Мухаммад,. “почему ты не рaсскaзaл мне, что нашел это?”
“ Я забыл, ” пoникшим гoлoсoм oтветил Джамал. Ему стaлo oчень стыднo. Как он мог забыть o тaкoм? Он же знал, что это не его футбольный мяч.
“A как дaвнo у тебя этoт мяч? ” спросил пaпa.
“ Окoло недели, ” ответил Джамал, не смея пoднять глaз.
“ Мы потеряли этoт мяч нa прoшлoй неделе в пятницу, ” сказал Мухаммад, “становилось темнo, и нaм не удaлoсь найти егo. ”
“Я нашел егo в субботу, ” тихo прoизнес Джамал.
“Сынoк”, сказалa мaмa. “Ты же знаешь, что не имеешь прaвa присвaивaть себе чужую вещь”.
“Я не сoбирaлся присвaивaть это, мaмa. Я только решил пoпридержать мяч у себя дo тeх пoр, пoкa не нaйду влaдельцa”.
“Но в тaкoм случaе ты должен был искать владельца,” сказалa мамa.
Джaмaл хотел oтветить, что он пытaлся искaть, нo решил лучше смoлчaть, тaк кaк этo былo не сoвсем прaвдoй. В действительности, oн не искaл влaдельцa. Ведь искaть не тaм где нaдo – рaвнoзнaчнo чтo не искaть вooбще. Он хотел, чтoбы мяч oстaлся у негo нaсoвсем.
“Рaзве мoжнo нaйти рыбу в пустыне?” сказал Мухаммад. “Лучше сoзнaйся, чтo хотел oстaвить мяч себе”.
“Джaмaл, пoсмoтри нa меня ”, сказал пaпa.
Джaмaл пoднял гoлoву. В егo глaзaх были слезы.
“Ничегo стрaшнoгo, сынoк,” нaчaл успoкaивaть Джaмaля пaпa. “Ты же еще тoчнo не знaл, кaк вести себя в пoдoбных случaях. Уверен, чтo пoсле тoгo, кaк я рaсскaжу тебе прaвилa, ты будешь пoступaть прaвильнo,” дoбaвил oн.
Джамал улыбнулся, глядя нa oтцa. Нo ему пo-прежнему былo oчень стыднo.
Тут пaпa пoвернулся к Мухaммaду, “Пoзвoни прямо сейчас Kaсиму. Скaжи, чтo Джaмaл нaшел егo мяч, и чтo Kaсим может зaбрaть свoй мяч в любoе время”.
“A теперь o прaвилaх”, обратился к Джамалю пaпa. “Нaйти что-нибудь и прaвильнo при этoм пoступить – не тaк уж всегдa oкaзывaется легкo. Именно поэтому мы дoлжны слeдoвaть суннe Пророкa Мухаммадa (o, Аллах, даруй больше величия и почетности Пророку Мухаммаду, мир ему, и да сохрани его общину), придерживaться тoгo, чтo oн зaвещaл нaм. A именнo, в этoм случaе ты дoлжен сделaть oднo из двух: первoе – этo oтдaть нaхoдку Имaму (лидеру) в тoй местнoсти, где ты живешь. Затем уже oн должен стaрaться нaйти владельца. Нo этoт вaриaнт нaм не пoдхoдит, тaк кaк в наших окрестностях нет oфициaльнo нaзнaченнoгo Имaмa (лидерa). В тaкoм случaе ты дoлжен oбъявить o нaхoдке вo всеуслышaние”.
“Я и хoтел oбъявить, нo не знaл кaк именнo этo сделaть,” сказал Джамал.
“Пoнимaю,” сказал его отец. “Вaжнo, чтoбы этo былo сделaнo прaвильнo. Ты должен объявить o нaхoдке в присутствии многих людей. Причем, ты должен сделать это три раза. Если же владелец срaзу не oбъявился, тo ты дoлжен сoхрaнить нaхoдку, чтoбы кaк тoлькo нaйдется влaделец, ты смoг бы oтдaть этo ему в целoсти и сoхрaннoсти”.
“Но как я могу объявить o нaхoдке большому количеству людей? ” спросил Джaмaл.
“Сообщи всем, кoгo знаешь,” сказал Мухаммад.
“Дaй oбъявление в газету, ” пoсoветoвaлa мaмa.
“Мoжнo oбъявить oб этoм вo время бoльшoй школьной перемены,” сказал егo стaршaя сестрa Фатима.
“Или рaсклеить пoвсюду oбъявления,” пoдaл oчередную идею Мухaммaд.
“Да”, сказал пaпa. “Все эти вaриaнты впoлне пoдхoдящи. Нo на сей раз это было просто. Мы уже знаем владельца.”
“Дa”, пpoизнec Джaмaл и вaжнo дoбaвил, “Зaтo теперь если я oпять чтo-тo нaйду, тo буду знaть, кaк нaдo прaвильнo пoступить”.
~ Хулиганство ~
Мухаммад целый год не был здесь, в их старом убежище. Так они называли это укромное местечко среди густого кустарника, где стены были сложены из старых веток, а сверху на четырех опорах была даже прилажена крыша из листа фанеры. Убежище находилось в лесопосадке, что начиналась в самом конце улицы, на которой жил Мухаммад, и было хорошо укрыто от посторонних глаз.
Несколько лет назад – до того, как вокруг начали строить новые дома, зелени здесь было гораздо больше. Мухаммаду и его друзьям даже казалось, что они – единственные обитатели этого места и его полновластные хозяева. Убежище было их штабом. Отсюда они вели наблюдение за всей округой.
Впрочем, последние два года Мухаммад почти не бывал здесь. У него появились другие интересы. Он больше времени проводил в мечети, много играл в баскетбол, общался с новыми друзьями, которые ничего не знали об убежище. Оно уже не влекло его как прежде. Здесь многое изменилось и уже не принадлежало ему – деревьев и кустов стало меньше, новые дома и улицы потеснили лесопосадку. Теперь другие подростки приходили сюда. Здесь постоянно можно было встретить компанию из трех-четырех ребят, причем некоторые были много старше Мухаммада.
В один из новых домов, построенных здесь, переехал Дауд, друг Мухаммада. И это, пожалуй, был единственный плюс, который принесла с собой новая застройка.
Мухаммад со своим другом Брайаном, нырнув в кусты, сразу заметили «художества» новых обитателей района. Их убежище было разорено. Стены из старых веток порушены. Кому-то приглянулся лист фанеры и опоры, на которых он лежал. Чтобы добраться до них, кто-то обломал все ветки на ближайших кустах.
– Вот он, конец света, – драматично произнес Мухаммад.
– Взгляни-ка сюда, – позвал его Брайан. Он стоял там, где кончались деревья и начинался бетонированный водосток. Теперь здесь проходила дорога, шло строительство, и деревья вокруг были вырублены. Раньше всего этого не было. Вдоль дороги располагались размеченные участки под застройку. Прямо перед ними, среди выгоревшей на солнце тощей травы, виднелись деревянные столбики с протянутыми между ними красными лентами.
– Только не это, – простонал Мухаммад.
В последующие три недели мальчики приходили сюда посмотреть, как продвигается строительство домов сразу на шести-семи соседних участках. По вечерам, когда рабочие уходили, они выходили на опушку и отмечали происходящие сдвиги.
– Они упираются будь здоров! – сказал Мухаммаду Брайан.
– Да, – кивнул в ответ Мухаммад. – На каждом участке – своя бригада.
– Лучше было бы, если бы эти бригады катились отсюда куда подальше, – сказал Брайан. Мухаммад засмеялся. 
Мальчики стояли возле одного из строящихся домов. Здесь уже были готовы стены и крыша. Рабочие крыли крышу, и у стены стояли большие ведра с жидким гудроном.
Брайан подошел к стене, пройдя между ведрами, и легко стукнул в фанерную стенку.
– Да ее ничего не стоит опрокинуть, – сказал он, хотя Мухаммаду она показалась достаточно прочной.
Мухаммад прошел по дороге до следующего дома, который начали возводить лишь позавчера. Было интересно, бродя по траве, угадывать планировку будущего дома и гадать, где какие комнаты будут находиться. Он зашел в проем, оставленный для задней двери, и вспрыгнул на невысокий бетонный фундамент. Отсюда ему стали видны котлованы под фундаменты еще одной линии новых домов. Он пошел обратно, к Брайану.
– Лет через пять от деревьев здесь не останется и следа, – пробормотал он, заворачивая за угол. И вдруг он замер от неожиданности, сердце у него упало.
– Брайан, – позвал он. 
Брайан стоял, держа в руках палку длиной метра полтора, к концу которой была привязана какая-то тряпка. Она была вся в гудроне. Брайан как раз макал ее в ведро с гудроном. На стене рядом с ним было написано большими черными буквами: «Янки, расходитесь по домам». Он повернул голову и улыбнулся Мухаммаду.
– Ну как? – спросил он.
– Нехорошо это, – сказал Мухаммад, сразу ощутив, что эта ситуация не для него.
– Да ладно тебе, – сказал Брайан. – Это просто шутка. Стену всё равно будут покрывать утепляющим материалом, и надпись закроется. Никто не будет в обиде.
И он добавил восклицательный знак, затем макнул кисть еще разок и начал рисовать лицо.
Мухаммаду вспомнился другой случай, когда Брайан точно так же «шутил». Они катались на велосипедах возле поля для гольфа, наблюдая за игроками, гоняющими клюшками свои мячи. Они обменивались шутками по поводу степени профессионализма различных игроков, как вдруг Брайан сказал: «Следи за мной!» 
Он мастерски проделал задуманное. Мячи трех новых игроков как раз упали довольно близко от них. Брайан на полной скорости помчался к ним. Он уже был рядом с ними, когда игроки поняли, что он задумал, и тоже припустились бежать, размахивая клюшками и крича. А Брайан подскочил к мячам, поднял их и забросил далеко в кусты. Мухаммад от неожиданности не мог двинуться с места, глядя, как двое игроков пытаются отсечь Брайана от дороги, чтобы перехватить его. Брайан всё же проскочил мимо них обратно к Мухаммаду, и крикнув ему: «Наддай ходу!», промчался мимо. Мухаммад нажал на педали. Прямо за ними по пятам бежали игроки. «Это всего лишь шутка», – сказал ему потом Брайан. После этого Мухаммад больше ни разу не катался с ним возле поля для игры в гольф. 
Сейчас Мухаммаду вспомнился этот случай, и он сказал Брайану:
– Да ты просто свихнулся. Я не участвую в этом.
Брайан нарисовал на лице глаза. Они были круглые, с выразительными зрачками. Затем он отступил назад, чтобы полюбоваться своей работой, и рассмеялся. 
Мухаммад должен был признать, что получилось забавно. Неожиданно для себя он тоже рассмеялся. Это было нервной разрядкой. Дело представилось ему в более легкомысленном свете, чем того заслуживало.
– Подрисуй-ка ему усы, – вдруг сказал он и тотчас пожалел о сказанном.
– Слушай, я ухожу, – сказал он.
– Ладно, – произнес Брайан. – Придержи лошадей, пока я не закрою крышку. 
Мухаммад с нетерпением ждал, пока Брайан бросит свою самодельную кисть и закроет крышку ведра с гудроном. При этом он расплеснул ведро, выпачкал руки и вытер их пучком травы. 
Когда они, возвращаясь домой, дошли до лесопосадки, Мухаммад даже не обернулся назад, как это сделал Брайан. Мухаммад решил про себя, что больше он сюда не ходок. Какие-то дурацкие шуточки у этого Брайана. А может, и в самом деле всё обойдется. Надпись исчезнет под облицовкой, никого не оскорбив. Мухаммад даже поблагодарил Аллаха за то, что их не поймали. 
– Я больше сюда ни ногой, – сказал Мухаммад. – И тебе не советую. А то скверные штуки у нас выходят.
– Да ладно, – сказал Брайан. – Не такое уж это большое дело.
На том всё пока и кончилось.
Прошла неделя. Как-то за ужином м-р Саид спросил у миссис Саид:
– Ты видела новый дом, который построили на Шэрроу Лейн?
– Нет, – ответила миссис Саид.
– Кто-то там нахулиганил, – сказал м-р Саид. – Побили все стекла и разукрасили дёгтем весь фасад. Написали: «Янки, расходитесь по домам!»
Мухаммад похолодел и чуть не выронил вилку из рук.
Лишь мама заметила это и как-то необычно взглянула на него.
Мухаммад с трудом заставил себя закончить ужин. У него сразу пропал аппетит. Внутренне он пытался оправдаться перед самим собой.
Он поднялся наверх, и убедившись, что его никто не слышит, позвонил Брайану. 
– Брайан?
– Да?
– Ты опять ходил туда?
– Что?
Мухаммад нервно зашептал в трубку:
– Я говорю, это твоя работа?
– О чем ты? – сердито ответил Брайан.
– О побитых стеклах и гудроне на стене.
– А я-то здесь при чем?
– А кто написал «Янки, расходитесь по домам»?
Повисла пауза.
– Я этого не делал, – наконец сказал Брайан севшим голосом. Оба замолчали. Мухаммад не знал, верить ли ему словам друга. И он не нашелся, что сказать.
– Я вешаю трубку, – сказал Брайан, и линия отключилась.

Когда Мухаммад опускал трубку, в комнату вошла мама.
– С кем это ты говорил? – спросила она, закрывая за собой дверь.
– С Брайаном, – чересчур поспешно ответил Мухаммад.
Мама пристально взглянула на сына.
– Знаешь, я на прошлой неделе стирала твои брюки и увидела на них пятна дёгтя. И я знаю, что ты ходил туда.
У Мухаммада внутри всё так и сжалось.
– Ты, случайно, не приложил к этому руку?
Голос у мамы был ровный и спокойный. И всё же чувствовалось, что она очень волнуется, ожидая его ответа.
– Нет, – выдавил из себя Мухаммад.
Это была не вся правда, и оба знали это. Мама взглянула на сына. 
– Ты уверен? – спросила она, давая ему еще один шанс. У нее и в мыслях не было, что это сделал он. Она ощущала ту тяжесть, которая лежала у него на сердце, и хотела помочь ему избавиться от нее.
– Я этого не делал, – сказал Мухаммад. Это была правда, но не вся. Ведь он всё же принимал в этом участие. И потому его слова прозвучали неубедительно и фальшиво. Оба ощутили это.
– Ты можешь мне обо всём рассказать, – сказала мама.
В первый раз между ними возникло отчуждение – словно змея проползла.
– Да, я знаю, – сказал Мухаммад. – Я ничего не делал.
Час спустя приехала полиция.
М-р Саид открыл им, и все уселись внизу – кроме Джамаля и Фатимы. Их отослали наверх. Но Мухаммад со своего места видел, как они устроились наверху у самой лестницы, чтобы им было всё слышно.
– Я этого не делал, – вновь повторил Мухаммад.
– У нас есть свидетель, который через улицу видел, как ты и твой друг брали ведро с гудроном. М-р Дэвис, строитель, известил нас об этом, и он хочет получить компенсацию.
– Я не прикасался к гудрону, – сказал Мухаммад.
– Но ты был там, – сказал м-р Саид.
– Да, – сказал Мухаммад.
– Был – и не вмешался! – сказал м-р Саид.
– Второй раз хулиганы действовали точно так же, – сказал первый полицейский.
– Во второй раз меня там не было, – сказал Мухаммад.
– Значит, только в первый раз, – зафиксировал второй полицейский.
– Да не трогал я там ничего! – раздраженно воскликнул Мухаммад.
– Ладно, – сказал первый офицер, вставая. – В любом случае утром ты должен явиться в полицейский участок. Ты несовершеннолетний и поэтому можешь прийти с отцом.
Затем он обратился к м-ру Саиду.
– Утром, до работы, к нам собирался зайти м-р Дэвис, чтобы подать официальное заявление. Лучше, если вы подойдете к этому времени, – часов в восемь. Если вы не явитесь, мы пришлем наряд, чтобы забрать вашего сына.
Как только полицейские ушли, м-р Саид взял свое пальто.
– Одевайся, – сказал он Мухаммаду.
– Куда мы? – спросил Мухаммад.
– Одевайся, – повторил м-р Саид.
Перед уходом Мухаммад взглянул на мать. Она стояла в гостиной, сцепив руки на груди. Она была явно расстроена. Мухаммад почувствовал, как комок подкатил у него к горлу.
– Я не делал этого, мам, – сказал он и вышел за дверь.
М-р Саид и Мухаммад пробыли в доме у Брайанов около часа. В присутствии отца Брайана мальчики обо всем рассказали. Мухаммад не был до конца уверен, что битые стекла – дело рук Брайана. Поэтому его рассказ звучал довольно уклончиво. Так же уклончив был и Брайан. В результате вместо ясной картины у каждого из родителей возникли сомнения не только по поводу рассказа друга своего сына, но и по поводу роли в этом деле и своего собственного сына.
Наконец, родители наметили план действий.
М-р Саид позвонил м-ру Дэвису. Потребовлось двадцать минут извинений, уговоров и упрашиваний, чтобы м-р Дэвис наконец согласился на встречу с ними. 
– Две тысячи долларов! – потребовал м-р Дэвис. – Как компенсация за надругательство над нашим трудом. У нас небольшая компания. Я зарабатываю, строя дома вот этими руками. И мне больно видеть, как нашу добротную работу обращают в прах безмозглые варвары.
– Они этого не делали, – повторил отец Брайана.
– Спасибо, что сказали, – ответил м-р Дэвис. – Но у меня есть свидетель. Он видел, чем они занимались в прошлые выходные. Он вышел прогуляться с собакой. И сегодня сразу позвонил мне, когда увидел, что вчера вечером они опять приходили.
– Насчет прошлых выходных они честно признались, – сказал м-р Саид.
Мухаммад взглянул на Брайана. По крайней мере, тот честно сказал, что Мухаммад не пачкал стену. Уже кое-что.
– Мы возместим вам все потери, до последнего цента, – сказал м-р Саид.
– У вас отпадет необходимость обращаться за выплатой страховки в вашу страховую компанию, – добавил отец Брайана.
– Уж конечно, – сказал м-р Дэвис. – А ваши дети избегнут справедливого наказания!
– Нет, не избегнут, – сказал м-р Саид. – Поскольку такое случилось впервые, они сами отработают всю сумму нанесенного ущерба, до последнего цента. И всё же нам не хотелось бы, чтобы им пришлось отвечать за то, чего они не совершали.
– Ха! – усмехнулся м-р Дэвис. – Так не пойдет. Вы просто пытаетесь выгородить их.
– А что если они поработают на вас? – предложил м-р Саид. – Скажем, в течение полугода, в выходные дни, а иногда и после школы.
– Я не хочу, чтобы они у меня работали, – сказал м-р Дэвис.
– Подумайте об этом, – сказал отец Брайана. – Вы могли бы заставить их поработать на совесть.
– Гм, – подумал м-р Дэвид. – Уж я бы погонял их как следует. Они бы у меня попотели за свои проделки!
– Да ну, – сказал он наконец. – Еще придется отвечать за них. 
– Не придется. Если хотите, мы дадим вам подписку об этом, – сказал м-р Саид.
М-р Дэвис взглянул на пареньков. Они имели больше, чем он в их возрасте, а возомнили, что можно безнаказанно посягать на чужую собственность. Уж он-то сумел бы избавить их от этого заблуждения. Он бы им как дважды два доказал, что ломать – не строить, здесь большого ума не надо.
– Дайте-ка я погляжу на их руки, – сказал он.
Ребята посмотрели на родителей – те молчали – и протянули вперед свои руки. М-р Дэвис подошел к ним и потрогал их мягкие ладони своей заскорузлой ручищей.
– Ладошки младенцев, – подумал он, представив, как они таскают кирпич и катают тачки с цементом, а потом еще и копают грунт.
Мухаммад и Брайан переглянулись. Для них предложение родителей было большой неожиданностью. Кожа на руках м-ра Дэвиса была твердая, – а у них? К тому же им никогда не приходилось заниматься таким трудом.
М-р Дэвис вновь сел на стул. 
– Хорошо, – сказал он. – Это дело. Я работаю каждый день, включая субботы и воскресенья. Никаких выходных у них не будет – если только я сам не выйду на работу.
Миссис Саид всё еще сидела в гостиной. Она уже отправила спать Фатиму и Джамала.
– Мухаммад попадет в тюрьму? – спросил у нее Джамал.
– Нет, – ответила мама.
– А куда они пошли с папой?
– Не знаю, – сказала она. – Думаю, они отправились повидать одного человека.
– А Мухаммад действительно сделал то, о чем говорил полицейский? – спросила Фатима.
– Нет, – сказала мама, но на сердце у нее было неспокойно. До сегодняшнего вечера она была уверена, что Мухаммад никогда не обманет ее.
– Идите спать, – сказала она. – Завтра в школу.
И теперь она сидела в гостиной и вспоминала о том времени, когда Мухаммад был еще маленьким. Она перебирала в памяти воспоминания одно за другим – он ни разу ни в чем не обманул ее. Были всякие мелкие провинности, присущие детям, но как только он подрос и начал что-то понимать, он никогда не обманывал ее. В этом она была уверена. Или нет? Отчего же тогда он так набедокурил? Он сказал, что не делал этого, он вёл себя так, словно был виноват.
Миссис Саид вспомнила про дёготь на его штанах. И потом его поведение за обедом и увертки, когда она спросила его о пятне на одежде. Наконец, этот его звонок Брайану. Он явно чувствовал за собой вину. И он понял, что она это ощутила. Она прочла это в его глазах. Вот ведь как: доверительные отношения, которые длились многие годы, могут порушиться за один вечер.
Миссис Саид вытерла слезы, которые катились у нее по щекам, и неожиданно для самой себя очень рассердилась. Да как он смеет посягать на ее доверие! Как он смеет! Она разозлилась и на себя тоже – за то, что позволила ему сделать это. Она была так раздосадована, что вскочила и начала ходить по комнате. Он обманул их доверие – и она допустила это! А теперь она сидит тут и льет слезы о том, чего уже не поправишь!
Миссис Саид прошла на кухню и поставила чайник.
– Нужно спокойно всё обдумать, – решила она. – Слезами горю не поможешь, раздражение – тоже не выход. Нужно разузнать, как всё было на самом деле. 
Она смотрела на чайник и размышляла. Мухаммад совершил какой-то проступок, и нужно выяснить, какой именно. Не просто проступок, – поправила она себя, – а хулиганство, за которое придется отвечать. И он солгал ей или, по крайней мере, скрыл правду. В любом случае зараза проникла в их семью.
– Необходимо вылечить эту язву так, чтобы она не оставила своего отпечатка на всей семье, – подумала она. – Достаточно и того, что у Мухаммада память об этом останется на всю жизнь. И он никогда больше не повторит прежних ошибок.
Когда через час вернулись м-р Саид и Мухаммад, миссис Саид, успокоившись, сидела в гостиной.
– Нам нужно поговорить, – сказала она.
Мухаммад сел и тут заметил, что мама совершенно другая, чем когда он оставил ее, уходя.
– Мам, – сказал он, но миссис Саид жестом остановила его.
– Не надо ничего говорить сегодня, никаких оправданий, – сказала она.
– Я хочу, чтобы ты подумал о том, что ты навлёк на наш дом, и полностью разобрался в этом. Об остальном мы поговорим завтра.
Родители проводили взглядами Мухаммада, когда он поднимался наверх.
– М-р Дэвис согласился на то, чтобы мы возместили нанесенный ущерб, и не даст ход своей жалобе, – сказал м-р Саид. – Мухаммад и Брайан в наказание будут работать в выходные под его началом. Это не их рук дело, – добавил он, – по крайней мере, во втором случае. Я в этом уверен. Хотя детали надо будет уточнить. М-р Александер гулял с собакой и видел их в тот, первый раз. В полиции не поверили, что ко второму случаю они не имеют никакого отношения.
– А что Брайан? – спросила миссис Саид.
– Не знаю, – сказал м-р Саид. – Не думаю, что второй случай – это его рук дело, хотя полностью в этом не уверен. Он признался, что в первый раз это был он, и сам сказал, что Мухаммад в этом не участвовал. Не пришлось даже специально спрашивать его об этом.
– Но ведь Мухаммад был с ним, – сказала миссис Саид.
– Да, – ответил м-р Саид. – Он просто смотрел.
– Это делает его соучастником, – сказала миссис Саид. – Он был там и не остановил его.
И миссис Саид рассказала мужу о дёгте на одежде Мухаммада и о его телефонном звонке Брайану.
– Посмотрим, что он скажет нам завтра, – сказал м-р Саид.
– Надеюсь, правду, – сказала миссис Саид. – Я не потерплю никаких уверток. Мне больно думать, что теперь на него нельзя будет полагаться.
М-р Саид вздохнул: 
– Надеюсь, он выправится. Это болезни роста.
– Думаю, дело не в этом, – сказала миссис Саид.
Наверху, в своей комнате, Мухаммад лежал в постели и размышлял. Не надо было ему связываться с этим Брайаном! С этого всё и пошло. Да еще этот м-р Александер со своей собакой. Они же ничего не сделали. А он решил, что это они. И в полиции так решили. И родители тоже. И всё из-за Брайана!
Почему родители не поверили ему? Почему они подумали, что он просто отпирается?
Мухаммад пытался внутренне оправдать себя, свалить вину на других, но где-то в нем звучали его собственные слова: «Подрисуй-ка ему усы!» Он знал, что из-за этого часть вины ложится и на него. В машине отец сказал ему: «Никто не побуждает человека совершать плохое, плохое исходит от самих людей».
– Но я же не хулиганил, – сказал Мухаммад. – Я ничего не делал.
– Если ты пасешь своих овец возле изгороди, они готовы переступить ее. Если ты в своих забавах подходишь к запретному, ты готов переступить, – сказал ему отец.
– Да не трогал я дома! – сказал Мухаммад.
– Поразмысли над тем, что я тебе сказал, – произнес отец. – Разве ты так уж вовсе и ни при чем?
Уже готовое вырваться у Мухаммада «да» вдруг застряло у него в горле.
И теперь, уткнувшись в подушку, он шептал:
– Глупец! Глупец! Глупец! Всего лишь одна глупая фраза – и он соучастник! Надо было сразу же уйти, как только он увидел, что сделал Брайан. Или следовало остановить его, силой принудить остановиться. В любом случае не стоило им играть на стройплощадке. Теперь ему придется еще долго отдавать всё, что он заработает, этому человеку, чтобы возместить ущерб. А ведь это даже не его рук дело!
Он вспомнил огонек, который зажегся в глазах м-ра Дэвиса, когда тот понял, что может с полным правом каждый выходной гонять их на работе до изнеможения.
Мухаммад сел и включил лампу. Его младший брат Джамал мирно спал. Мухаммад поднялся и отыскал на полке издание Корана* на английском языке.
- - -
* Священное Писание мусульман. 
- - -
Он провел целый час, листая его. Он искал, не попадется ли ему высказывание, снимающее с него вину. А ему раз за разом попадались высказывания о том, что не следует никого винить в своих неприятностях, кроме самого себя. Мухаммад вздохнул и закрыл Коран.
Он поставил книгу на место и потушил свет.
Назавтра в школе Мухаммад неотвязно думал обо всем. Что случилось. Он не совершал того, что ему приписывали, и всё же отчасти он был виноват. И эта его вина в глазах Аллаха, возможно, была не такой уж незначительной. Постепенно он осознал ее истинные размеры.
Он постарался отогнать от себя мысли о ней, страшась предстоящего разговора с родителями. Хотя еще больше его заботила шаткость его позиции – ведь родители не поверили его уверениям и потребовали отчета о том, как всё было на самом деле.
Когда Мухаммад вернулся из школы, машина отца уже стояла у дома, что было необычно. Мухаммада охватил внезапный страх: не стряслось ли еще чего-нибудь? Полиция могла обнаружить такие же проявления хулиганства в 20 милях от них – и решить, что это тоже их рук дело. Но нет – м-р Саид просто вернулся домой пораньше, чтобы они могли спокойно поговорить.
Они собрались в гостиной. Мухаммад, то и дело запинаясь, всё рассказал без утайки. Он не упустил ничего, даже вчерашний ужин и свой разговор с мамой.
– И какой же итог всего этого? – спросил отец.
Мухаммад немало думал об этом.
– Ко второму случаю я непричастен, – сказал он. – Тут мне приписывают то, чего я не совершал. А вот что касается первого случая, здесь есть частично и моя вина. Мне вообще не следовало играть на стройплощадке. И надо было сразу остановить Брайана. Я должен был сразу рассказать обо всем тебе, мама, тогда же, после ужина. А мне показалось, что проще наотрез отказаться от своего участия в этом скверном деле, чем вдаваться в длинные объяснения. А без объяснений, как всё произошло, всё стало выглядеть весьма подозрительным. Вот в чем моя провинность, и я признаю это. Я прошу прощения за это.
– А что с твоим другом, Брайаном?
– Право, не знаю, – сказал Мухаммад. – Нам имеет смысл видеться, только если это приведет к переменам в нем. Хотя вчера вечером он выгораживал меня.
– Полагаю, что он был чистосердечен, – сказал м-р Саид.
– Я хочу, чтобы ты до конца осознал случившееся, – сказала миссис Саид, – и полностью принял часть вины, падающей на тебя за соучастие. Пойми это и измени это в себе. Мы все в ответе. И наконец, ты никогда больше не должен лгать мне или говорить полуправду.
– Займись уроками, – сказал м-р Саид. – В выходные тебе работать.
Первый день на стройке дался Мухаммаду даже тяжелее, чем он ожидал. Его с Брайаном по-настоящему запрягли в работу. Им пришлось разгружать машины с кирпичом и перекладывать кирпич, подносить мешки с цементом к бетономешалке. В конце дня они копали траншею, хотя отвальщик грунта сидел без работы на другом участке.
Вечером они вернулись с работы, с трудом волоча ноги. У Мухаммада ломила спина, руки и ноги, ладони рук были в волдырях.
– Горячая ванна – лучшее дело для тебя, – сказала ему миссис Саид. Когда он вышел из ванны, она взглянула на его руки. Одни волдыри надулись, другие прорвались. Миссис Саид смазала их йодом и перевязала. 
– Неплохо для начала, – только и сказала она. – Скоро здесь будут мозоли. Лучше загрубелые руки, чем загрубевшее сердце.
Есть Мухаммаду не хотелось, его клонило в сон. Но неожиданно для себя он хорошо поел за ужином.
После вечерней молитвы отец съездил с ним в магазин, и они купили рабочие рукавицы.
Последующие три недели прошли точно так же. Через месяц Мухаммад окреп и его руки загрубели. После работы у него по-прежнему всё ломило, но он выдерживал рабочую нагрузку. Он научился класть кирпичную кладку. Перед этим он целый день был на подхвате у каменщика. Возможность научиться новому делу скрасила для него тяготы работы.
Как-то вечером Мухаммад сидел дома, переписывая фломастером текст на арабском языке. Джамал сидел на своей постели и играл в машинки. Закончив копировать арабскую надпись, Мухаммад под ней написал перевод смысла по-английски. На это у него ушло немало времени. Закончив, он достал скотч и прикрепил лист над своей постелью.
На листе было написано:
«И дозволенные, и недозволенные вещи очевидны, 
но между ними находятся сомнительные вещи, 
и большинство людей не знает о них. 
И потому любой, кто оберегает себя от сомнительных вещей, оберегает свою религию и свою честь. 
А кто потакает себе в сомнительных вещах – тот как баран, что пасется возле чужого пастбища и в любой момент может перейти туда. Берегись, каждый царь имеет свое пастбище, а пастбище Аллаха на земле – это недозволенные Им вещи. 
Берегись! 
Есть одна часть тела; если она здорова – всё тело здорово,
а если на ней порча, всё тело получает порчу, 
и эта часть – сердце».
– Что это? – спросил Джамал.
– Хадис, – сказал Мухаммад.
– Да нет, я о том, что он значит.
– Он объясняет разницу между Огнем Ада и Садом Рая, – сказал Мухаммад. – Ломать каждый выходной спину, таская кирпичи, – или играть с друзьями в баскетбол. 
Два дня спустя, когда Мухаммад мылся после работы, пришел м-р Дэвис. Мухаммад оделся и тотчас спустился вниз. Когда он вошел, вся семья была там, а его родители оживленно беседовали с м-ром Дэвисом.
– О нет, – подумал Мухаммад. – Что-то еще случилось?
Когда Мухаммад вошел, м-р Дэвис поднялся и протянул ему руку. После рукопожатия он провел пальцем по его ладони.
– Совсем другое дело, – сказал он.
Мухаммад сел, слегка смутившись.
М-р Дэвис пояснил:
– Хулиганы попались. Полиция поймала их вчера вечером на строительстве, на 40-й улице. Они признались в нескольких случаях хулиганства, в том числе и на моем участке. Все они учатся в школе Авери и каждый день ходят мимо застройки. Очевидно, они увидели вашу надпись «Янки, расходитесь по домам» и решили использовать ее для отвода глаз. Я приношу тебе и Брайану свои извинения.
– Вот всё и прояснилось с нами, – сказал Мухаммад. 
Родители Мухаммада отметили про себя, что он сказал «с нами», а не «со мной». Он уже не считал, что он ни в чем не виноват.
– Как бы там ни было, – начал м-р Дэвис и полез в карман пиджака, – я не только приношу свои извинения, но и хочу вернуть твоему отцу деньги.
Он достал два чека и передал один из них м-ру Саиду.
– 1370 долларов 72 цента, – сказал он. Затем взглянул на другой чек:
– А это за 90 часов работы, включая сегодняшний день.
Он передал чек Мухаммаду.
– Я положил тебе минимальную заработную плату.
Чек был на 427 долларов 50 центов. У Мухаммада никогда не было таких денег.
– Ты хороший работник, – сказал м-р Дэвис перед уходом.
– Не останетесь ли попить чаю? – сказала миссис Саид.
– Мне еще нужно зайти к родителям Брайана, – сказал м-р Дэвис.
Уже у дверей он еще раз пожал руку м-ру Саиду, а затем Мухаммаду.
– Завтра утром уже можно не вставать рано, – сказал он. – Если же через пару лет вам будет нужна летняя работа или подработок, обращайтесь ко мне. Я всегда вас устрою.
Когда Мухаммад закрыл дверь, он подумал о рукопожатии. Его рука была теперь такая же твердая, как и у м-ра Дэвиса. Он взглянул на ладонь и провел пальцем по мозолям. Скоро она вновь станет мягкой.
– Ничего, – подумал он. – Через пару лет они вновь загрубеют.
 
Поиск
Назад к содержимому | Назад к главному меню